Здравствуйте!

Меня зовут Мария Несмеева.
По роду деятельности я – психолог и фасилитатор терапевтических и развивающих практик, по сути – homo scribitus, человек пишущий.

Сейчас я привожу блог в соответствие с моей остальной жизнью, поэтому многое в нем может быть неясным.

Подождите немного:)

 

Про нежность и тексты

Мало кто из моих друзей знает (но некоторые помнят), что  примерно до двадцати двух лет я чуть ли не главным в себе считала то, что я пишу. Это было и моим главным удовольствием, и очень осмысляло жизнь – на уровне переживаний. Даже один раз смертельно оскорбилась, когда очень дорогой тогда человек сказал: «Я бы любил тебя, даже если бы ты не писала». Мне было непонятно – а зачем?:) Потом дошло, что, вообще-то, он сказал хорошее. Я писала как не в себя, причем не авторствовала, а просто добывала тексты из «щели между мирами». Часто – разом и целиком. Иногда – просыпалась с текстом в голове. Дома я могла часами бродить по комнате и читать что-нибудь вслух – фейсбука ж тогда не было, развлекалась как могла. Мне от этого было хорошо, и я не рефлексировала, почему. Беспроводная – текстовая – передача ощущаемых смыслов была для меня тем, что вдохновляло меня в письменном процессе. И огромное удовольствие, когда получалось сделать красиво, конечно.

В моей семье эту деятельность не жаловали – хотя и не критиковали, потому что и не видели, что я там пишу, и не интересовались, а я писала ночами и во время долгих пеших прогулок, и публикаций не показывала. Родные недвусмысленно давали понять, что моя задача – заработать денег и встать на ноги, а не творить. В результате мне казалось, что писать стихи и быть дельным человеком – занятия несовместимые. К тому же мои тексты меня пугали: я писала что-нибудь, а через какое-то время описанное случалось в реальности. Я была совсем «зеленая», я мало знала о бессознательных механизмах в творчестве. И мне не к кому было обратиться с вопросом о том, что делать с этим дальше (да я и не задавалась им, потому что немного стыдилась того, что занимаюсь «фигнёй», а особенности воспитания не позволяли искать поддержки — хотя, по-хорошему, наставник был тем, что доктор прописал; но я даже не догадывалась, что так вообще можно). Затем разом случились  большие и грустные личные и учебные истории, и я решила, что у меня более нет права посвящать себя «ерунде», жизнь же рушится, близкие расстраиваются. И я не осознавала ни ценности того, что имею, ни цены отказа. У меня не хватило ни мудрости, ни пороху поступить иначе. По уму-то, предложить бы близким поддержать или отвязаться, а не виноватить. Но мозг отрос позже. А тогда я забанила себя сама: усилием воли перестала писать. Мне казалось, так правильно. Ту бы силу воли, да в мирное русло.

Ну и не писала. Лет десять. И за все это время не помню дня, когда я чувствовала себя живой. Эксперимент «стать нормальным человеком вопреки себе» с треском провалился.

Дальше – десять лет в быстрой перемотке, и в октябре 2013 года я разом знакомлюсь с Дарьей Кутузовой и Сашей Гиршоном. Только сейчас, когда пишу это, понимаю, что оба знакомства в итоге были про буковки: сначала я участвовала в Дарьином проекте «16 тем», который был для меня целительным, из которого я получила едва ли не больше, чем из предыдущей психотерапии, потом – работала у нее в команде фасилитаторов, уже поддерживая других в письменном путешествии. Потом оказалось, что Саша тоже очень про тексты, и начались лаборатории Dancing&Writing. Я их считаю самым ценным и очень персональным подарком от дорогого мироздания, который я получала в последние годы – хотя годы эти были изобильны на разнообразные дары, но, вы знаете, собственная жизнь  – самый большой, бесценный. Это не то, чего хочешь, не то, что «мило», а то, без чего невозможно. Заодно понимаю, что ведь и на Integral Dance Forum 2017 я делала класс про соединение темы письма и телесности. В общем, оглядываясь  назад, я понимаю, что эти три года были очень и очень про возвращение себе буковок — исподволь, я не планировала этого. Жизнь планировала, видимо.

Надо признать, я тосковала по текстам из своей юности – я тогда умела писать зефирно и хрустально, с размером и сложной чистой рифмой, и мне казалось, что такой уровень владения поэтическим текстом — «правильный». На Сашиных лабораториях я писала в основном «репортажи из внутреннего мира» верлибрами, немного морщилась и тосковала по прежней себе.

Год назад, в одном из процессов на лаборатории Dancing&Writing, ко мне, как в старые добрые времена, куском пришел легкий текст со знакомым балансом формы и содержания. Я только записывала, я ничего не придумывала. Пять минут. А еще десять – рыдала мордой в траву, до того самого ощущения – «и, всхлипывая, затихнуть, как в детстве, когда простят». Стало ясно, что мои тексты ко мне вернулись. И это был blessing. До этого я была уверена, что не смогу больше писать.

На этом чудеса не закончились. Я приехала домой, опубликовала текст в соцсетях. И моя троюродная сестра Полина – невероятно прекрасная, но с которой мы почти не общались до того, неожиданно написала мне в личные сообщения, что после прочтения стихотворения впервые в жизни написала картину не с натуры, не срисовала с картинки, а нарисовала из образа, который пришел изнутри. Я опять чуть не плакала. Творческая цепная реакция! И не с кем-то, а с сестрой. Для меня это история про большее, чем воздействие на других текстом и передачу тех самых «телесно ощущасам смыслов» (хотя это тоже важно). Для меня это — про связь. У нас довольно разрозненная семья, без традиций, не со всеми мне просто – особенно с дальними родственниками и старшим поколением. С младшим лучше, и Полину я люблю и всегда чувствовала с ней какую-то связь, что она «из своих», но даже не знала, что она у нас тоже artist – ведь вот же (почему-то я не догоняла, что работа моделью — это тоже про «быть художником», просто делать специфическое коммерческое искусство – своим телом).  После того случая у меня с ней появилась общая история особенной близости. Для меня близость в сотворчестве — это всегда особенное удовольствие, прямо-таки «guilty pleasure». «Guilty» – потому что все мое детство было окрашено осознаваемой печалью о том, что в семье невозможно совместное делание (родителям было совсем не до того, они тоже старались жить жизнь приличных людей, да и лихие девяностые, на которые пришлось мое позднее детство и юность, не располагали). И мне всегда хотелось, и уже во взрослости – видимо, из дефицита. И то, что в итоге это пришло, создает ощущение правильности жизни и приносит большую радость. И иногда трогает – до слез. Например, мне очень круто видеть фотопроекты моей родной сестры (и знать, что я приняла участие в том, чтобы они случились). Или когда мама пришла на мои зимние лаборатории по SoulCollage, делала карты и от души вслух говорила о важном — первый раз на моей памяти — был мороз по коже. Присутствуя при этом, я очень старалась, чтобы продолжать дышать и не начинать плакать.

И много чего еще воскресшие тексты принесли за собой: большее взаимопонимание с новыми друзьями, сохранение связи со старыми: этим летом встретились спустя десять лет, а все важное друг про друга вроде и знаем:) Честно говоря, я думаю, что я как личность сильно менее интересна и приятна, чем как тот человек, которым кажусь из текстов. Я обычно знакомых по соцсетям даже предупреждаю об этом, чтобы не тратили время. И мне настойчиво кажется, что, вернувшись к тому, чтобы «говорить своим голосом» – в моем случае это буквально – я пригласила обратно живое во все сферы жизни. Судя по происходящему, приглашение принято.

Конечно, спасибо Саше Гиршону за то, что ненавязчиво и постепенно умудрился добыть из меня всё самое лучшее, на реставрацию (или даже воскрешение) чего я и не надеялась. Причем в версии 2.0 , а не в варианте «старые песни на новый лад».

И Андрею Себранту – за неведомую звукозаписывающую железяку, с которой у меня, кажется, любовь с первого взгляда, претендующая на долгий роман.

И вот еще. Я не так давно сформулировала, что свои внутренние ощущения от себя я могу описать двумя качествами: «ярость» и «нежность». Кажется, присутствие нежности связано с присутствием текстов. По крайней мере, без них был ощутимый перевес ярости – не только в виде агрессии, но и порой избыточной экспрессии. Но когда я пишу, откуда-то берется много тихой, самой к себе прислушивающейся, нежности, и все становится  в балансе. Эту нежность даже в голосе слышно, мне кажется. Когда я просто разговариваю, он у меня другой – можете сами убедиться в этом посте.

И я вновь понимаю смыслы своих текстов  постфактум. Только теперь меня это не пугает. Теперь меня это радует: похоже, все в моем в мире опять нормально.

***

Нежные реки, нежные берега.
Кажется, люди пахнут травой и ветром.
Сыростью, светом, молитвой ко всем богам
О бесконечности дней на излёте лета.

Вместе с рассветом вернуться с реки назад,
С полным подолом благости и надежды.
Нежные реки, нежные небеса.
Нежные. Нежная. Нежное. Нежный. Нежность

Пахнет смирением, горечью и судьбой,
Клевером, мятой, полынью и иван-чаем.
Я остаюсь с тобой. Я остаюсь тобой.
Мы остаемся – всем, что нас приручает.

***

Оно же голосом:

(все предыдущие фотографии из моего инстаграма, а это та самая картина моей сестры).

Мячики и внутренние путешествия

Matrix has me.
Хотя, может, это я её: вернувшись после полутора месяцев разъездов, я начала танцевать по-другому. Снаружи-то, может, разницы нет, но изнутри – совершенно другое качество процесса, другой поток, присутствие, проживание. Сначала я думала, что это один случайный процесс, но сегодня, кажется, был шестой аналогичный. И приятное: раньше после трех часов танца всегда болела поясница, я помогала себе мячами. Сейчас – нет. Возможно, дело тоже в другом качестве движения.

Вот о чем я размышляла. Раньше я преподавала мячики с «большим радиусом поражения»: кто пришел, тот и молодец. Люди сами определялись с мотивацией, я давала практику, безопасное пространство и сколько могу заботы.

Сегодня, ощущая поток движения, я переживала колоссальную благодарность к телу за каждый сантиметр меня, который делает такое прекрасное. Я довольно долго «растанцовывалась»: хотела, чтобы танцевало все. Искала дыхание, нащупывая и расширяя его изнутри: «Еще чуть-чуть в верхние доли легких, теперь – да». Танцевать – от дыхания – совсем другой коленкор. Когда дыхание «застревало», я останавливалась и опять искала. И думала о том, что умею так раскладывать внимание внутри тела я, конечно, благодаря мячам.

В последние два (!!!) месяца меня пожрала адоова бессонница – спасибо, что с антрактом на Альпухарру, не то б я сдохла. Я перестала спать без перерывов, а вчера в ярости переколбасила до семи утра гору дел –  сон опять не подвезли, и я уже и не силилась уснуть, решила, черт с ним.  Что-что, а спала я прежде всегда самозабвенно. Но пока иначе, и на этот случай есть мячики в постели (упражнения из раздела «In bed with Yamuna»). Очень выручают, когда ты в лежишь в кровати, а ничего релевантного локации делать не можешь. Порой, просыпаясь через два часа после того, как легла, и понимая, что обратно уснуть может и не посчастливиться, я засовываю под себя черные мячи и долго делаю упражнения  – мол, отдохну хоть так (но вообще-то это и уснуть помогает, я часто засыпаю на мячах). Это действительно хорошо: после практики тело очень кайфовое.

Думаю, что отчасти обязана иному качеству танцу и этим тоже.

Мячи в животе = расслабленная поясничная мышца = фантастическое заземление. Я стала реже терять равновесие там, где падала всегда, а ведь у меня ноги разной длины и сильный перекос в связи с сильно неравномерным распределением напряжений справа и слева.

Мячи в ребрах – дыхание на 360 градусов. Дыхание нужно, чтобы танцевать, больше, чем может показаться. Дыхание вообще штука зачетная, что уж там.

Еще мне невероятно в кайф то, что в бодироллинге я исследую мячом каждый сантиметр себя. Мячом — снаружи, дыханием в мяч — изнутри. Никакая «бесконтактная» практика, при всем уважении к ним, не давала мне такого проникновения в свою телесность — довольно буквального, потому что куда мы только не помещаем мяч в процессе занятия, а то и засовываем. Иногда это больно (не подумайте, что я приглашу вас идти в боль – нет; но сама я, стараюсь оставаться в ней и дышать, если возможно, поскольку я: а) не слишком чувствительна к боли, которая меня не разрушает, б) стараюсь понимать свою боль и в невыносимую не ломанусь, так что и вы не геройствуйте).

Я всегда думаю – а зачем я преподаю?
Никакие мои мотивации не лежат в области «прямой передачи», соблюдения традиций, меня даже мутит от этого – скукотища. Я и сама «проповедовать истину» не хочу, и сбегаю от мастеров-табуреточников – ну, тех, что громоздятся на табуреточку с горящим гурическим взором, и на этом их аргументация заканчивается. Я всегда подозреваю, что она и не начиналась. К тому же мне так бессмысленно и одиноко – я люблю поговорить с живым человеком.

Бодироллинг, к счастью, живет в европейском контексте и не обременен йогической идеологией – я ее уважаю, но не хочу преподавать: на философском факультете меня быстро научили, что моделей вагон и вцепляться в одну не обязательно, и я предпочитаю в преподавании другие – хотя чакры у меня возмущения не вызывают, просто для меня это метафора, а не опорная модель (но, кстати, бодироллинг основан на йоге и результат практики на йогический отчасти похож). И все же мячики – «земляная» практика: делай раз, делай два, делай три: размести мяч там-то, перемещайся определенным образом, дыши.

Мои мотивации лежат в области исследований. Я люблю проекты с открытым кодом. Я люблю процессы, которые неизвестно куда заведут и легко в них иду, с энтузиазмом. Внутренние путешествия, да:)

Когда я пыталась быть приличным офисным человеком, я легко и в кайф начинала новые проекты/отделы на работах, но когда я ставила процессы на рельсы и они начинали ехать, как поезд по расписанию, я теряла интерес и гнобила себя лентяйкой, но финита — во мне ничего не откликалось на известное. В общем-то, так же умираю с тоски в и отношениях с людьми, которых не зажигают задачки, связанные с развитием (а это солидный процент населения).

И я постоянно задаю себе вопросы: что делать с бодироллингом? Бросать – жалко, это лучшая соматическая практика из всех, что я пробовала, а преподавание подстегивает личную практику, а это полезно: развалиться от большого количества ходьбы и танца – это, пожалуйста, без меня. Преподавать «раз-два-три» – скучно. Доступный исследовательский интерес в бодироллинге, конечно – исследование себя. В нем легко ловить инсайты навроде: «ух, так вот почему я двигаюсь то-то». Или «ого, когда я меняю это – я потом могу вот эдак». До сих пор помню градус офигения, когда на «постельном» инструкторском курсе увидела, КАКОЙ диапазон движения появился в плечевом суставе. Аж треснулась об полку, со всей дури размахивая руками. Не говоря уже про изменение формы живота после первого занятия (после того прецедента я в бодироллинге жить и осталась, до того проблема с животом не решалась год — теми средствами, к которым я обращалась). Я так понимаю, Ямуну увлекает то же, и еще исследования себя в разных возрастах. Она сделала из процесса старение исследование — тоже. И много интересного оттуда рассказывает.

Сегодня я думала о том, что, пожалуй, хочу преподавать мячики танцующим людям. Тем, для кого исследование тела – отдельный фокус и отдельный кайф. Я могу, конечно, делать классы формата «почини себе поясницу», но исследовать я люблю больше. Интересно, а является ли для кого-то из читателей соматическое исследование отдельным фаном? Для чего вы ко мне приходите, или приходили, или хотели прийти? Хоть кто-нибудь приходил за этим? Хоть кто-то получал это?

Нет, я, конечно, не буду выгонять людей, которые пришли за красотой, здоровьем и самочувствием:  мне очень понятно, как это круто, когда перестали болеть стопы, например, или колено, или лопатка, или стало прямо где было криво – все это у меня было. Но мир полон хороших остеопатов, физиотерапевтов, массажистов, и я уверена, что в лечебном смысле предостаточно средств получше меня.

Но если мне, как героине Лиз Гилберт, пытаться найти свое слово («attraversiamo» – помните?), то я – про внутренние путешествия.

И про любовь🙂

(нашла фотографии Дарьи Гарник с мастер-классов в Екатеринбурге в 2012 аж году, и вновь нахожу, что они прекрасные, да и я в тот год была красотка, хотя год выдался так себе).

Беседы с Себрантом. О судьбах гуманитариев, часть 1.

На екатеринбургской «Интеллекции» в августе Екатерина Дегай задала Андрею вопрос о будущем гуманитарных профессий. Мне, как гуманитарию, вопрос понравился очень, а вот то, что на ответ было минуты четыре — нет. Я почувствовала, что хочу поговорить об этом еще.

Мы с Андреем договорились когда-нибудь продолжить, и сегодня, обнаружив, что довольно бездарно тратим время на прогулке – как водится, молча и тупя в телефоны, я предложила повеселиться хоть так. Кажется, получилось. Правда, до собственно катиного вопроса – о месте и судьбе «гуманитарных» профессионалов в будущем – дело не дошло. Остановились на том, что более-менее определились в понятиях. Я болею, и быстро устала. Так что продолжим в следующий раз.

Если кому-нибудь не ок с уровнем профессионализма, имейте в виду:
— это абсолютно частная, хотя и не приватная беседа, без претензий на профессиональный продукт. Поскольку наши беседы часто были интересны кому-то, кроме нас (в моем фейсбуке они набирали больше лайков, чем фотографии кошечки), мы решили публиковать некоторые. Записали на айфон первый блин, расшифровали моими руками (слепая печать все-таки – полезный навык).

Учтите:
— никто из нас не в «боевой готовности», Андрей сыплет всякими «Ааааа» и «Ээээээ», а я с порядочной температурой, кашляю и путаюсь в словах,
— из кустов на нас то и дело выпрыгивают матерые серборские онанисты, но, завидев Себранта, упрыгивают обратно. Свою гневную тираду про них, так и быть, я вырезала, хотя она и была хороша.
— короче, пианисты играют как умеют, а трата вашего времени всецело в вашей ответственности – как и в любом другом случае.

Мы повеселились, кое-что прояснили для себя, поняли, куда разговаривать об этом дальше, и для нас все удалось.

Интересно будет тем, кого волнует тема про физиков и лириков и личная биография Себранта (а также и врезками моя, но вряд ли я кому-то нужна).
Ниже привожу расшифровку: делая ее, я выбирала в пользу смысла, а не дословности, с записью порой расходится.

В конце — ссылка на аудиофайл, но учтите, там и правда болтовня.
Хотя и болтовня Андрея на вес золота.

Забавно в этой дискуссии то, что тему физиков и лириков обсуждают дистилированные представители тех и других — по одному с каждой стороны. И для меня большим открытием было, что физики могут считать, даже довольно аргументированно, что это лирики их обижают – я-то всегда думала, что наоборот и передо мной должны извиниться!:) Все как в семейной паре. Удивилась. Еще раз задумалась, где я могу кого-нибудь ранить ненароком, совершенно не собираясь это сделать и полагая, что обижают как раз меня.

Для меня была особенно богатой идея о том, что «культурным» принято считать гуманитарное – поэзию, музыку, изобразительное искусство. А не любой продукт человеческой мысли — например, квантовую физику. И получается, что «бездушные» циферки машинам делегировать можно, потому что они как бы и не культура. А «душевные» буковки – уже нельзя, потому что они – сугубо человеческие и возвышенные. Есть о чем подумать.

***

М: Ну ок, как ты считаешь, с чего лучше начать беседу про будущее гуманитариев?
А: Да все равно. Начни с того, с чего считаешь нужным.
М: Давай начнем издалека. Меня на эту тему вдохновила Катя Дегай на последней «Интеллекции» в Екатеринбурге, мне очень интересно об этом поговорить. Но также я понимаю, что само понятие «гуманитарии», весь контекст, в котором оно существует, нуждается в прояснении: как он возник,имеет ли он право на существование, кто эти гуманитарии, в конце концов? Давай начнем с того, как ты узнал про это понятие, как ты услышал это слово. Какая в твоей жизни история у этого слова, как ты к нему относился и как сейчас? Ведь наверняка на физтехе шла речь об этом?
А: Я хорошо представлял, кто такие гуманитарии, задолго до физтеха. На мой взгляд, моя мама — типичный гуманитарий: историк по образованию, проработавшая всю жизнь с писателями и поэтами — в системе книжной торговли, и надо понимать, что в советском союзе степень централизации системы была такова, что человек, занимающийся заказами на тиражи в издательства, напрямую взаимодействовал с авторами соответствующих книг. Поэтому в этом смысле представление о гуманитариях у меня сложилось из школьных и дошкольных впечатлений о маминых друзьях, однокурсниках, которые — типичные гуманитарии.
М: Когда ты про это рассказываешь, у меня перед глазами встает твоя домашняя библиотека в семь шкафов, где каждая четвертая книга — с посвящением автора твоей маме. Ну если «гуманитарий» – это твоя мама, то такой гуманитарий у меня вызывает большое уважение. А не мог бы ты сформулировать, как ты себе представлял, кто такие гуманитарии?
А: Не уверен, или это будет мозаично…
М: А что если от противного? «Гуманитарий» же существует в бинарной оппозиции «физики-лирики»?
А: Смотри, эта оппозиция возникла благодаря тенденциям современной культуры, когда любой диалог надо свести к баттлу. А баттл надо дальше сводить к мордобою, потому что это — наиболее смотрибельная и вовлекающая пользователя история. И она как раз про то, что противопоставление, которое имело скорее шуточный характер в 60-70-е гг, когда впервые появился термин «физики и лирики» со всякими присказками, что физики в почете, а лирики — в загоне, и соответственной реакцией лириков.
М: Слушай, а какой культурный контекст был, когда это противопоставление возникло?
А: Очень большая популярность физиков вокруг разного — начиная от ядерного оружия и ядерной энергетики, и заканчивая космосом и покорением вселенной. Весь этот интерес к физикам, культовый в то время фильм «Девять дней одного года и так далее».
М: Слушай, а ведь я на собственной шкуре хорошо знакома с этим разделением. Я училась в СУНЦ УрГУ в гуманитарном классе, причем в филологическом – даже не историческом – то есть предельно гуманитарном. Но Лицей изначально был более физматский, физмат-классов было больше, они ценились выше, и я постоянно ощущала какую-то шутливую, довольно доброжелательную, но все же приниженность, такое с оттенком брезгливости: «Вы, гуманитарии, фу». И я поняла, что не знаю, откуда это повелось, почему так.
А: Ну это скорее все же плод того общего тренда — любой диалог сводить сначала к баттлу, а потом к мордобою, который характерен для современной коммуникационной культуры.
М: Как современной, если речь о физиках и лириках зашла пятьдесят лет назад?
А: Да, но это было очень добродушно. Простейший пример: сейчас любой граммар-наци считает возможным сказать публично: «Я не могу переписываться больше с этим человеком, он ться/тся путает». На мой взгляд, чудовищный снобизм.
М: Да, очаровательные люди, сама иногда обнаруживаю себя одной из них.
А: Но представить это из уст моих гуманитарных друзей студенческих лет я не могу. Считалось, что каждый силен в своем, и к этому было уважительное отношение. Мол, он что-то в квантовой физике понимает, правда, у него в каждом предложении четыре ошибки, зато он формулы без ошибок пишет пишет, а я их вообще прочесть не могу.
М: Да, у меня бывали двояки по математике, и я в легкую начала читать формулы только на высшей математике в университете, до этого математика требовала от меня большого труда.
А: Но ведь не унижение, не ликвидация противника потому, что он по русски говорит не совсем аккуратно. На мой взгляд, чудовищный снобизм. И сейчас это все приобрело более резкие формы, потому что не-гуманитарии, физики, или компьютерщики, которые сейчас на роли прежних «физиков», как самые модные технологические специалисты, начали огрызаться. Ну представь: человек знает пять языков программирования, отлично знает математику, про которую кто-то из великих французов сказал, что математика — это язык. Когда во французской академии обсуждалось, что надо прекратить преподавать математику и усилить латынь, кто-то из великих французских академиков, не помню, кто, встал и произнес одну фразу: «Математика — это язык».
М: По-моему, это очень правда.
А: Да, это очень точное объяснение. Но почему-то со стороны современных людей, относящих себя к гуманитариям, которые гордятся тем, что ничего не понимают…
М: Ты хочешь сказать, что сейчас все перевернулось и все, кроме математики — не язык? Или что-то другое?
А: Другое. С обоих сторон произошла потеря уважения к специфическим знаниям других, причем поскольку гуманитарии лучше владеют речью, то с их стороны это приобрело более яркую издевательскую и злую окраску. Хорошо поиздеваться над гуманитарием математик не может.
М: Знаешь, я тебе со стороны гуманитария скажу, что у меня были совсем другие чувства. Ох, я с тобой не согласна. Ты знаешь, ты сейчас как один из участников пары на приеме у семейного психолога, говоришь: «Эта тварь меня обижает, а я ей и сказать ничего не могу». Так у меня те же самые ощущения! Я, видимо, вторая участница этой семейной пары:)))
А: Я про то, что красивые и хорошие тексты, обосновывающие, что культура — это…в русском языке нет хорошего слова… что культура — это знание и владение liberal arts. А знание и владение natural science — это не часть культуры.
М: У меня «Концепции современного естествознания» на философском факультутете наравне с высшей математикой были два года и в полный рост.
А: Естественно, традиционная философия идет рука об руку с физикой и математикой. Но слушай, сейчас мы уйдем в другие дебри, я не про это хотел говорить.
М: Да, давай в те дебри, в которые ты хотел.
А: Мое текущее представление о культурном человеке подразумевает, что культура включает все, что было создано силой человеческого разума. Не только симфонии, но и квантовую физику.
М: Абсолютно согласна,
А: Отсюда куча идей про то, что машинам можно, а что нельзя, потому что низменные вещи — считать, формулы выводить (сейчас есть машинки, которые занимаются аналитической математикой на уровне доказательства теорем) — машине можно, ибо это не культура. А вот культура начинается там, где поэзия, музыка, изобразительные искусства — и это машине «не дано», потому что это есть то, что делает человека человеком. А знание математики как бы не делает человека человеком.
М: Эээээ. Знаешь, мне это напоминает некий комплекс про маленький член. Причем, хотя мне меряться нечем, у меня этот комплекс тоже есть. Я как гуманитарий — мы выше говорили уже про это – чувствую себя как-то так же, будто я какое-то «недо». Не можем ли мы остановиться на том, что мы раскрыли очевидную взаимную уязвленность, но не суть вопроса? Меня интересует не то, кто там кого обидел, а согласен ли ты, что это разделение существует?
А: Разделение в каком смысле? В том смысле, что есть люди, которые выбрали специализироваться в чем-то одном?
М: Но они ж не обязаны быть абсолютно безграмотны в остальном.
А: У некоторых это выбор. Я знаю таких среди очень больших звезд технологического мира. Например, один мой знакомый, не буду называть его имя, в какой-о момент с гордостью мне сказал: «Знаешь, я страшно счастлив, что ни одной художественной книги после школы не читал, а каждую минуту своего времени тратил либо на изучение нового в предметной области, чтение учебника или научного журнала».
М: Прикольно, Я могу сказать про себя что-то очень похожее: я скорее принудила себя перейти на научную и профессиональную литературу после школы, но я как раз несчастна по этому поводу, потому что я констатирую, что в моей жизни стало меньше удовольствия.
А: Бывают такие и с другой, гуманитарной стороны товарищи, но это выбор. А есть люди, которые способны овладеть и тем, и другим, а есть люди, которые конечно, не как Леонардо, потому что сейчас это уже довольно сложно, но примерно: они могут быть неплохими технарями и при этом заниматься каким-то вполне хорошего качества творчеством. Достаточно сказать, что один из культовых персонажей российской технологической сферы заканчивал театральный институт.
М: А кто?
А: Бобук.
М: То есть мы можем остановиться на том, что, с одной стороны, физики и лирики — это понятие-ярлык, обусловленный склонностью человека к определенным когнитивным ошибкам, а с другой — описание профессионального выбора, который делают люди? Так?
А: Ну да, ярлык плохой, потому что используется для маркировки: «Других, которых я не люблю» или «Других, которых я не уважаю».
М: Да, собственно, все ярлыки именно этим и плохи. И еще, поскольку у нас тут личный разговор – я ведь правильно понимаю, что твои родители представляли эту парочку «физики-лирики» очень красочно? Твой папа ведь был известным физиком или биофизиком?
А: Биофизиком, он все-таки медик по образованию.
М: А как эти «единство и различие физиков и лириков» проявлялись в их живом взаимодействии?
А: Да ровно поэтому мне эти батлы не очень понятны и приятны, поскольку я все детство наблюдал, что эти различия — повод для интересного общения, а не для выяснения, кто здесь круче. Я действительно не помню, чтобы за все мое детство, юность и позже, родители выясняли, что важнее и главнее — художественная литература или лазерная биология, которой отец в последние годы занимался.
М: Но они же были плюс-минус компетентны в том, что другой делал? Чтобы поддерживать интересную беседу, это необходимо.
А: Да, поэтому и с уважением относились к более высоким компетенциям своего собеседника и партнера. Это было очень хорошо представлено застольными беседами в нашем доме. С одной стороны там были великолепные гуманитарные люди, поэты, вроде Семы Ботвинника, а с другой, прекрасные ученые, которые занимались новой, экзотической на тот момент биологией с использованием ионизирующих и неионизирующих излучений. И эта компания никогда не занималась мордобоем, они скорее вместе занимались научными спорами и совместным творчеством с элементами стихосложения. Мой, папа, понимая, что он пишет дилетантские стихи, писал стихи, и ему это нравилось.
М: Ну, кстати, я помню черновики, это очень хорошие тексты, они не вызывали желания поморщиться.
А: У них было взаимное уважение к компетенция друг друга, а не взаимное обесценивание – мол, какой-то поэзией дурацкой занимается, и не понимает, в чем физический смысл постоянной Планка. А с другой — фу, мыши, лазеры, зонды, а Блока толком процитировать не может.
М: Но он же мог!
А: Как-то мог, но в литературной эрудиции сильно уступал маме, у которой литература была — full-time job.
М: Мне кажется ценным, что мы тобой это обсудили. Не знают, согласишься ты или нет, но у меня есть ощущение, что в результате мы оказались в хорошем месте, из которого дискуссию можно продолжать. Из той точки, где мы говорим о выборе человека, а не о ярлыках.
Что ты про это думаешь?
А: То и думаю, что это возможная классификация, но не ранжирование.
М: Разумеется. Но поскольку вопрос Кати Дегай, который мне хотелось развернуть, был про гуманитариев, хотелось для начала определиться в понятиях. Давай остановимся на том, что это – про профессиональные выборы?
А: Ну, не только профессиональные, еще и интересов в жизни.

To be continued.

***

Ссылка на аудиофайл.

Integral Dance Forum 2017

Сотворчество и со-бытие в живом и осмысленном – лучшее, что бывает в моей жизни. И я не первый год совершенно влюблена в то, что и как делает Саша Гиршон, и рада быть в пространствах, которые он создает. Я надеюсь, что это хорошим образом влияет на то, что создаю я. По крайней мере, я очень хочу, чтобы это влияло.  И мне кажется, есть только один способ этому научиться: пропитаться. У меня мало опыта участия в конференциях (и никакого – в танцевальных, раньше я была только на деловых или нарративных): я туда не выбираюсь, если никто более деятельный не возьмет меня за шкирку. Но каждый раз для меня — наполняющий и развивающий. Конечно, я очень благодарна Саше за возможность участия. Как сейчас помню: когда он мне написал с предложением слота на конференции, я раздумывала целых полторы минуты. Так долго – потому, что в это время в моем тогдашнем часовом поясе, удаленном от сашиного, было четыре часа утра, и в это время суток уже непросто было думать:))

У меня с разных точек зрения есть разные «круто!».

Как участнице сообщества мне было хорошо побыть среди своих – и это не умозрительное, а и очень телесно-осязаемое счастье.
Как участнице конференции мне было комфортно в пространстве, интересно на классах и хорошо с партнерами, с которыми я встречалась в процессах.
Как человека с менеджерским бэкграундом меня порадовал уровень организации.
Как ведущая я была впечатлена уровнем участников, тронута искренностью и вдохновлена возможностью делиться.
Как сашина ученица, я пристально пялилась на то, что и как он делает.
Как человек я была в целом счастлива. Очень по-человечески счастлива: со слезами, сложными переживаниями, волнением и усталостью, но и с ощущением, что всё это правильно, осмысленно и прекрасно, и что ни в каком другом месте мне быть не надо:)

Тема связей и границ была со мной с первого до последнего дня и, когда я вспоминаю конференцию, ко мне приходят ощущения-образы близости и простора (это, конечно, для меня еще и очень про Питер — с ним у меня своя история).

Ecstatic Journey
В Ecstatic Journey в первый вечер я встретилась с узнаваемым и трудным, и получилось побыть с этим полно и честно. Это было важно и поддерживало в размышлениях того момента, в понимании своих выборов, в жизненных решениях…и подбрасывало новые вопросы.

Класс «Границы границ»

Из всей конференции особенно запомнился этот класс Лены Гребенюк. Я вообще стараюсь не пропускать то, что делает Лена. Меня увлекало предложение деконструировать тему границ, и обсуждение с партнершей получилось исключительно качественным и позволило сформулировать важное, и двигательная часть очень обогатила мое переживание границ – хотя и неожиданным образом, и пока не до конца ясным – но с телесными метафорами так бывает. В общем, я получила очень объемное удовлетворение – и интеллектуальное, и телесное.

Поделюсь парой наблюдений.

1.
Еще сто лет назад на сашином же курсе по ценностям я обнаружила, что ценность контакта/близости/присутствия у меня в первой тройке. Я действительно не бываю счастливее, чем будучи в ясном контакте с дорогими людьми (а лучше бы и со всеми, но мне бы пока ближние круги осилить, включая и себя) – это не всё, но без этого никак. И тогда же призадумалась, как же так выходит, что, если для меня это ценно, у меня в этой области все, мягко говоря, неоднозначно: тут я вру, там – сбегаю, здесь – втыкаю в фейсбук вместо того, чтобы присутствовать. Эта тема продолжает разворачиваться, я регулярно вру, сбегаю и втыкаю в фоне немного внимания отдаю в нее.

В разговоре с партнершей сформировалось (это и раньше было ясно, просто формулировка хороша):

Контакт с другим(и) состоит из контактов со всеми участниками, включая и себя. Если я теряю контакт с собой, то контакт между нами не сохраняется, даже если я пытаюсь оставаться с тобой. Остаются только попытки, довольно жалкие. То же и в другую сторону: трудно сохранить контакт с другим, сосредоточившись только на себе.

2.
Метафора границ, которые надо выставлять и отстаивать, не так и полезна для меня. Согласна с высказанной Леной гипотезой о том, что само слово «границы» исподволь приглашает к оборонительным активностям. Меня – да. Вместо нее мне вполне подходит модель NVC – Non-Violent Communication, которая фокусируется на потребностях – моих и чужих. И исследование потребностей (можно дополнить ценностями) как бы автоматически ведет к формированию границ, нужных в этом контакте. В случае, когда NVC не работает, надо уметь хорошо драться, но это уже другая модель. Шутка:)

3.
Порадовалась в том же разговоре, осознав, что во всех предшествующих процессах, включая и экстатик, я автоматически сохраняла часть фокуса на себе: нужно ли мне то, что происходит во взаимодействии? Как я к этому отношусь? А что мне нужно-то? Похоже, я гораздо меньше, чем прежде, теряю себя – и это случилось незаметно для меня. Полезно фиксировать изменения, к которым долго шла, ставить точку в чем-то. А то можно прийти и не заметить, и продолжать достигать уже достигнутого, в то время как давно пора отправиться в следующее путешествие.

4.
В двигательной части в начале, когда мы исследовали границы, я увидела, что особенно осознаю их, когда встречаюсь с ограничениями: например, кожа, кинесфера и пространство зала для меня – условия жизни, и я не переживаю их как границы, они не становятся для меня фигурой, как я ни силюсь. А вот когда я залезла в узкую полку, где трудно было двигаться, или размечталась о том, что было бы здорово потанцевать по стенам, переживание границ стало соответствующим слову – переживанием ограничения. И это контрастировало со свободным движением в конце: оно было больше про расширение. Любопытно, какое слово для обозначения границ было бы хорошим, когда речь идет о расширении? Внутри меня «границы» для этого не очень подходят.
И вспоминаются слова про границы моей учительницы Мариябруны Сирабеллы из июньского голландского семинара по SoulCollage (нарочно уточнила в конспектах, чтобы дословно): «В естественной среде границы гибкие и не требуют усилий для их поддержания. Аутентичность не нуждается в границах. Границы — штука естественная. Если в твоей жизни где-то нет баланса – посмотри, аутентична ли ты, в контакте ли ты с собой, что нужно сделать, чтобы достичь баланса?». Я вспоминаю об этом только сейчас, когда пишу этот текст – и, конечно, у меня взрывается мозг:)) Потому что я об этом не помнила, а это так в унисон! И та работа, которую я сделала про границы тогда – тоже была про расширение, а не про сужение, та тема, на которую я вышла, вообще мало общего имела с ограничениями. Но это уже совсем другая история, просто удивительно, как пересекаются процессы, между которыми расстояние в четыре месяца .

Лекция Саши Гиршона
Было полезно послушать еще раз: это повлияло на то, как я осмысляю то, что делаю, и что я собираюсь делать дальше.
Кажется, так со всеми мастерами своего дела: можно слушать одно и то же сколько угодно раз, и всегда полезно.

«Медитация – Движение – Письмо»
Мы еженедельно практикуем в закрытой группе, но в большой это был первый раз – кажется, нас было человек пятьдесят.
Было ощущение большой свободы, бОльшего пространства для творчества.
В этом процессе случилось то, что редко случается и ощущается как чудо: большой сдвиг состояния в самом конце, что, конечно, повлияло на текст.

Dance Walking
К концу конференции и сил уже не было, и думала, что не выйдет вдохновенно танцевать в третий раз под одно и то же (так получилось, что два предыдущих DW были для меня под ту же или практически ту же музыку, хоть и очень любимую). Но, похоже, я недооценивала себя и компанию. Был агонь! Питерские мужчины (извините, все остальные мужчины) – вы лучшие, всегда подозревала:) Как-то очень оторвалась. И было важно увидеть положительную динамику внутри самой себя: я делала много того, чего прежде не делала никогда. И это для меня – про то самое расширение, для которого у меня нет правильного слова.

Огромное спасибо Саше, его работа и забота были очень явными, важными, трогающими.  Спасибо Насте и Маше. Сделать такой большой проект – колоссальное дело, состоящее из сотен крошечных.
Еще внутри меня большая благодарность партнерам по процессам за удивительные совместно прожитые моменты: Жене Дыбовской, Алёне Комаровой, Диме Солану, Люде Макуриной. С вами было легко оставаться искренней и присутствующей – и бесконечно интересно.
И коллегам. Очень круто встретить всех в одном месте, и обнаружить себя одной из вас.
И всем, с кем встретились внутри или вне танца.
И всем, кого увидела не в первый раз, но словно наконец-то встретила.

***
Положу здесь и тексты, которые хочется сохранить:

Мой текст из процесса «Медитация-Движение-Письмо»:

Я достаюсь миру даром.
Я ничего не стою.
Как запах тополя после дождя,
Как глазастая кошка,
августовским вечером
заявляющаяся на порог —
жить.

Я достаюсь миру даром.
Как нежданная нежность,
Которая бродит
То внутри, то снаружи,
Детскими пальчиками
прикасаясь
к губам и ресницам.

Я достаюсь миру даром.
Как стихийное бедствие
Теплых течений,
Поднимающихся с изнанки,
Разрушающих плотины,
Не оставляющих камня на камне
От галерей,
где хранились
портреты
ужасно важных персон.

Никак не вспомнить, чьи именно.

Я достаюсь миру даром.
Ничего не стоящим,
Как россыпи закатов
И рассветов
И соцветий
И созвездий.
Бесценным даром.

Примешь ли ты меня?

***
Текст Димы Солана: очень он в меня попадает и хочется его у себя прикопать:

Могу ли я выразить Невыразимое, хотя бы себе? Ох уж эти слова, пишущиеся с Большой Буквы, как будто высота пикселей способна приблизить сакральное. Я могу танцевать и выражать его рисунком тела в пространстве, быть с ним в танце — да. Я могу говорить о нём на языке музыки. Я могу присутствовать с ним, и чем полнее моё присутствие, чем больше я пропитываюсь им. Я могу говорить о нём на языке пересыщенных метафорами текстов. На языке глаз и тел. На языке пульсации клеток и сосудов.

Но могу ли я по-настоящему интегрировать переживание встречи с ним? Если то, что я хочу сделать частью своей идентичности, намного её превосходит? Но где-то внутри я знаю, что это про что-то очень ценное, даже понимая невозможность полного включения этого большого целого в малое целое — себя.

Я тебя вижу.
Я тебя слышу.
Я могу к тебе подойти.
Даже зная, что ты можешь меня оттолкнуть.

Я даю место своему страху, своей боли, твоему прошлому, не рассказанным самому себе тайнам. Я тянусь к земле, давая ей опору. Я проваливаюсь навстречу. И чем ближе свет в глубине, тем больше дистанция.

***

Наверняка в конце года я вспомню про форум, как про одно из лучших событий-2017. И про уральский интенсив. И про Dancing&Writing.

Так часто бывает после сашиных проектов – говоря словами Полины Трояновской: «Ни минуты мимо и потому ничего не жаль».

Спасибо:)

фотографии Андрея Кулешова и Катрины Меньшиковой

 

 

День рождения Аутентичного Движения

На днях праздновали день рождения Аутентичного Движения.
В последние годы это — тихо и постоянно сопутствующая моей жизни практика. Я оказываюсь то на одной группе, то на другой лаборатории, то играю в собственные форматы с картами SoulCollage® – не понта ради, а когда живу в горной деревне одна, без товарищей по практике. И вроде бы, если приглядеться, я практикую практически еженедельно, но отдельно осознаваемым занятием Аутентичное Движение для меня не становилось.

Сейчас, оказавшись в пространстве практики с теми, кто практикует давно и осознав, что с многими из них была вместе в процессах, а с кем-то даже подружилась именно по поводу практики, признала, что количество незаметно, фоном, тихой сапой – перешло  в качество, и А.Д. в моей жизни увесисто присутствует, просто я на этом не фокусировалась специально.
И мне хочется собрать историю практики в моей жизни.
Сфокусироваться наконец:)

***
Если кто не в курсе: Аутентичное Движение – это техника/метод/форма духовной/терапевтической/творческой практики, основанная на процессе, созданном Мэри Старкс Уайтхаус.
Чем больше ее практикуешь, тем интереснее. Поподробнее почитать можно по ссылкам внизу.

***
Забавно, что именно Аутентичное Движение было решающим звеном в цепочке случайностей, благодаря которым я оказалась в танцевально-двигательном сообществе. Я уже жила в Москве, уже училась и в Институте Клинической Психологии и Психотерапии, и проходила курс по телесно-ориентированной психотерапии в нем же, и даже по пути купила легендарную синюю книжку, но все равно знать не знала в ТДТ ничего и никого. Фамилия «Гиршон» была ничего не говорящими буковками на обложке книги.

У меня были остаточные отношения с моей психотерапевтессой из Екатеринбурга: иногда я брала у нее сессии, когда приезжала на родину. Она, среди прочих ее талантов и увлечений, занималась расстановками и пыталась соединить их с Аутентичным Движением. Среди меня она имела большой авторитет, и я старалась вникать в то, что она рекомендует. «Слушай, а где мне взять Аутентичное Движение?», — спросила я ее. «Ээээээ, ну вообще-то тебе проще, чем мне, ты живешь в Москве и у тебя есть Гиршон. Все собираюсь как-нибудь к нему на программу». Вернувшись в Москву, нагуглила. Позвонила. Поговорила с администратором. Оказалось, что никаких открытых групп по А.Д. сейчас нет, но после трех минут разговора по телефону с Любой Фоменко я была готова подписаться на что угодно (я и так регулярно готова, но если на том конце провода есть намек на приличного человека, то готовность превращается в горячий энтузиазм). В общем, я в тот же день приперлась на что-то. Кажется, это был экстатик. Не танцевала я к тому моменту больше десяти лет, но who cares. Немедленно со мной произошло то же, что в первые пять минут в Альпухарре, то же, что при беглом прочтении статьи о Ямуне, то же, что при случайном просмотре ролика Кристин Нефф. Я почувствовала: «Я дома и остаюсь тут жить». И немедленно напросилась к ребятам на зимний тренинг в Таиланде: мне надо было победить аэрофобию, а что может быть лучше для этого, чем одиннадцатичасовой перелет туда, куда очень хочешь:)

С Аутентичным Движением тогда не сложилось, зато сложилось много с чем еще. Дело было спустя полгода после самого адового происшествия в моей внутренней жизни, параллельно я познакомилась с Дарьей Кутузовой и нарративными практиками, так что я ощущала себя так, словно некоторое время назад умерла, но вот постепенно очнулась в раю. Разумеется, я готова была в честь этого подписаться на пяток панических атак:)

Не знаю, как Андрей умудрялся спокойно смотреть на удивительные превращения симпатичного менеджера среднего звена в необратимое и непонятное ему черт знает что, но я никогда не перестану быть ему благодарна за то невозмутимое спокойствие и поддержку в любом кипише. Ни слова критики, тонны необъяснимой – и легкой, без обвинений – поддержки. Он даже в тот самолет со мной полез, хотя в гробу видал и Тайланд, и психические танцы (правда, побыл там без удовольствия и свалил пораньше, убедившись, что я вроде не сдохла по пути и явно в состоянии повторить все в обратную сторону). Повезло мне!

***
Аутентичное Движение я по крупицам собирала потом, где могла. Читала книжки, находила группы практиков, вписывалась к ним. Это были чудесные времена, когда я приходила куда-то и говорила вне процесса только два слова: «здравствуйте» – до группы, и «до свидания» – после.  Естественно, отлавливала Аутентичное Движение у Саши, когда это совпадало с моими возможностями и съездила к нему на подмосковную лабораторию. Сейчас очень радуюсь независимым группам практиков, в которых мне посчастливилось состоять и благодарна тем, кто меня туда позвал – Наташа Шикина, Лена Гребенюк, привет:) Опять повезло, короче.

Но правда и то, что я не помню таких уж значимых процессов до этого года. Просто практиковала как дисциплину, понимая, что хуже не станет: было примерно ясно, как это работает, а также что при этом тренируется позиция нарративного практика и сочувствующего свидетеля, а также и что десять тысяч леммингов не могут ошибаться. Я умею порой практиковать нудно и прилежно. Особенно если мне нравится компания («нравится компания» — мой главный побуждающий мотив вообще).

***
А в этом году случился процесс, в отношении которого мне вспоминается шутка моей любимой остроязыкой мамы по поводу испанских минималистичных балкончиков: «Балконы в этой стране не для того, чтобы на них выходить, а чтобы не вывалиться из окна». По ощущениям, в том процессе я именно что вывалилась из окна. Из окна себя. Шла на балкон полить цветочек, и уже в свободном падении с двести пятнадцатого этажа обнаружила, что нет никакого балкона. Зато есть воттакенная дыра в моей картине себя, а может, и мира вообще, которую я  талантливо и убедительно прикрыла от себя цветочком. В какой-то мере я до сих пор лечу – но и не упала никуда особо, и вроде не убилась. Может, позже; поглядим.

А еще летом был процесс, когда я встретилась с архетипическим персонажем, про которого накануне вечером послушала лекцию любимой Мариябруны Сирабеллы (Алена, помнишь?). А еще начались эти прекрасные моменты, когда тело перемещается гладко и медленно, как в масле, одновременно и само, и управляемое неведомым.  А еще мне сказали несколько раз, что остальное, что я делаю — и Soul Collage, и Embodied Writing  – это как Аутентичное Движение, только с другого бока. Конечно, я задумалась. Все это побуждало относиться к практике с бОльшим вниманием и почтением, уже независимо от факта,что А.Д. уважают в моей референтной группе и что это хороший способ побыть вместе с другим(и).

У меня появился ясный личный смысл: я поняла, что могу оказаться с помощью Аутентичного Движения в незнаемом. А я мало чем наслаждаюсь в этой жизни больше, чем пребыванием во внутреннем исследовании – не так важно, путешественником или гидом. Я не люблю процессы с «закрытым кодом», когда просто передаешь известное – отчасти поэтому сделала паузу в постоянном преподавании мячиков, хотя и не думаю, что эта пауза навек.

***
На дне рождения Аутентичного Движения я опять «выпала в окно» – правда, не так высоко и больно, как в прошлый раз; совсем не больно: из спонтанного контакта, который, как казалось поначалу, тэгирован: «No Way» (мы с движущейся располагались непонятным по отношению друг к другу образом и по вертикали, и по горизонтали, и по вектору и динамике движения, и про это No Way не было даже сожаления, потому что не было и ожидания), переместилась вдруг в пространство какой-то неописуемо светлой встречи, для которой у меня слов-то нет. Встречи, наполненной нежностью и легкостью, и удивлением без удивления, и смехом, который, как мы потом обсудили с партнершей, и у нее, и у меня рождался из ниоткуда – он был точно не про абсурд, нелепость или смехотворность происходящего, а про что-то тонкое, сущностное и радостное, происходящее через нас с ней. Нежданная, почти сверхъестественная легкость – лейтмотив этой истории (хотя там достаточно и других мотивов, особенно если брать процесс целиком).

Уезжала я наполненная, с улыбкой, с ощущением, что одарена.

Этот процесс до сих пор со мной, и я рада этой встрече практиков, которая случилась для меня почти спонтанно, и дружескому вечеру, который за ней последовал.

«И в мыслях я переживаю изумление этой легкости, но больше ничто во мне – кроме мыслей – не удивляется».

***

(это — те, с кем посчастливилось практиковать в одном пространстве вчера, снимал сотрудник «Открытого Мира», чье имя мне неизвестно)

***
Из глубин навстречу этому переживанию и этой истории выныривает ранний текст Веры Полозковой. И кто я такая, чтобы запихивать его обратно:

«Предостереженья «ты плохо кончишь» — сплошь клоунада.
Я умею жить что в торнадо, что без торнадо.
Не насильственной смерти бояться надо,
А насильственной жизни – оно страшнее.
Потому что счастья не заработаешь, как ни майся,
Потому что счастье – тамтам ямайца,
Счастье, не ломайся во мне,
Вздымайся,
Не унимайся,
Разве выживу в этой дьявольской тишине я».

***

Вчера все выложили текст, написанный несколькими часами ранее Сашей Гиршоном (тепло: присутствовала при создании), посвященный основательнице метода Мэри Старкс Уайтхаус. Как-то с удовольствием в последние времена выкладываю не свои тексты (и сохраняю – не свои фотографии; было смешно, как после конференции, листая выложенные снимки, сохраняла себе в телефон Алену, и Катрину, и Сашу, и Диму, и Олю — в общем всех тех, при встрече с чьим светлым образом меня прикрывает теплой волной).

Hello Mary
в белом домике все хорошо
свечи горят
пахнут цветы
глаза закрыты

Hello Mary
немного правды
не повредит никому
вечер спускается в город
и зажигает тьму

Hello Mary
в самой глубине
простого движения
есть благословение
и больше ничего
нет

***
«Немного правды не повредит никому».
Да. Для меня это – центр, самое вкусное место этого текста.
Приятная новость в том, что эта правда не всегда оказывается такой уж горькой. Изредка вполне ничего.

АД_2017

(эта фотография Саши Гиршона).

***
Ну и если уж вы каким-то чудом дочитали до конца.
Я часто пишу о практиках, которые делают мою жизнь лучше и кажется как-то логичным сказать о том, куда податься, чтобы проверить, не станет ли и вам:

Открытые занятия и программы Нины Кунгуровой. Но для простых смертных начинающих Нина ведет мало, так что следите за новостями.

Программы Александра Гиршона. У него множество сокровищ и для смертных, и для бессмертных. Как из текста понятно, я сама была кромешное дерево, когда меня к нему занесло, почему бы и вам не сходить.

Наташа Шикина планирует в ближайшем будущем запустить группу для начинающих, и мне она кажется отличным проводником для тех, кто ни разу  не практиковал и нуждается в чуткой поддержке и внимательном сопровождении. Читайте обновления у нее.

Но это все преимущественно в Москве с перерывами на гастроли. А меня друзья из Екатеринбурга читают. В Екатеринбурге работает моя любимая Алёна Комарова, которую я порекомендовала бы, даже если бы не была пристрастна.
А поскольку я пристрастна, то рекомендую ее горячо.

Я знаю еще имена, но с вышеперечисленными знакома лично и была в их процессах, с их голосом, с их вниманием, в их объятиях.

И мне там было хорошо.

***

Почитать:

А. Гиршон: «Истории, рассказанные телом»,

И. Бирюкова: «Аутентичное движение и мудрость тела»,

Е. Гребенюк: «Свидетельствование в психотерапии»

 

Тексты из практик Embodied Writing (2016)

Следуя примеру Саши Гиршона, а также своему намерению не разбрасывать тексты небрежно по углам, выкладываю одним файлом то, что было написанно на лаборатории «Dancing&Writing».
Не все, но многое.

Тексты в большинстве очень сильно странные, но, как меня никто не заставлял это писать, так и вас никто не заставляет читать.

ТЕКСТЫ 2016

путь

Занятия в Екатеринбурге 18 декабря

Занятия YAMUNA BODY ROLLING В ЕКАТЕРИНБУРГЕ:

2798135_orig

12:30-14:30 – Foot Fitness, работа со стопами
Зачастую стопы оказываются самой «обделённой» частью нашего тела. Традиционные практики фитнеса обычно предлагают подумать о чем угодно другом, в то время как стопы «дремлют» в обуви и не функционируют и наполовину от возможного.

В упражнениях Yamuna Foot Fitness мы работаем со стопами на специальных полусферах – Foot Wakers, или «ёжиках», как их называют в России. В этих упражнениях мы «включаем в работу» всю стопу, выравниваем ее структуру и укрепляем мышцы.

Эти упражнения могут быть особенно ценны для тех, кто занимается йогой, танго, боевыми искусствами – в этих практиках стопам уделяется особое внимание. Но и «обычным людям» есть что нового узнать и почувствовать. Такие истории, как плоскостопие или искривление большого пальца на стопе, во многом связаны с многолетним неполноценным использованием стоп.

Ощутимые изменения в ощущениях, ходьбе и осанке наступают после первого занятия (да что там, после первых пятнадцати минут занятия).

Узнать больше про Yamuna Foot Fitness:
Стоимость класса: 2000 рублей, запись и предоплата обязательна. Для записи пишите на mnesmeeva@gmail.com

15:00-17:00 – «Идеальная осанка», базовые упражнения Yamuna Body Rolling, часть 1

Часто, думая о своем внешнем виде и здоровье, последнее место люди отводят осанке. Однако же во многом от нее зависит и то, насколько молодыми и подвижными видят нас другие, и то, как мы сами себя чувствуем.

Yamuna Body Rolling – практика работы с телом на небольших мячах диаметром около 20 сантиметров. Результат практики – выравнивание скелета, глубокий массаж, удлинение мышц, баланс мышечного тонуса, релаксация и повышение телесной осознанности.
Она особенно хороша тем, что, владея ей и осознавая свои структурные паттерны, можно выполнять упражнения из нее дома, возвращая себе хорошее самочувствие и смягчая действие вредных осаночных привычек и сидячего образа жизни (хотя, конечно, всегда лучше – осознавать и менять эти привычки, и больше двигаться).

В программе:
— базовые принципы практики
— введение в тему осаночных паттернов
— упражнения для ног и позвоночника

В результате – расслабление и удлинение задней поверхности тела, выравнивание таза и ног, забота о позвоночнике.

Узнать больше про Yamuna BodyRolling
Стоимость класса: 2000 рублей, запись и предоплата обязательна. Для записи пишите на mnesmeeva@gmail.com

17:15-19:15 – «Идеальная осанка», базовые упражнения Yamuna Body Rolling, часть 2.
Вторая часть служит продолжением первой, хотя этот класс будет выстроен так, что его смогут посетить отдельно те, кто уже знаком с практикой.

В фокусе:
— работа с боковыми сторонами тела
— работа с грудной клеткой и животом

Эти упражнения помогают расслабить и выровнять торс, раскрыть плечи, поднять грудную клетку, создать больше пространства для внутренних органов, «вспомнить, как дышать», сделать шаг в направлении стройного живота и талии благодаря улучшению тонуса и а мышц живота.

Важно: есть противопоказание – упражнения на живот мы не делаем в течение 3-6 месяцев после операций и при беременности, естественно, тоже.

Узнать больше про Yamuna BodyRolling
Стоимость класса: 2000 рублей, запись и предоплата обязательна. Для записи пишите на mnesmeeva@gmail.com

ГДЕ:

Фитнес-клуб  «БЕНЕФИТ»
Адрес: г. Екатеринбург,ул.8 Марта д.51,BC SUMMIT,2 этаж (вход со стороны Цирка)
http://benefitness.pro/kontakti/

КТО Я?
Мария Несмеева, фанатка и инструктор практики с 2011 года.
Учусь у Ямуны Зейк и у других преподавателей, обучающих телесным практикам. По образованию – клинический психолог, специализируюсь на работе с «телесными» подходами в психологии. В 2014 году закончила программу «Танцевально-двигательный тренинг» у Александра Гиршона, в 2015 – Embodiment Facilitator Course Russia. С бодироллингом работаю как с соматической практикой, ориентированной на телесное благополучие – и, хотя одно без другого в природе не бывает, в данные занятия я не включаю психологическую составляющую.

Для того, чтобы записаться на занятия, пожалуйста, напишите по электронному адресу mnesmeeva@gmail.com. С пространством в настоящее время мы определяемся, в ближайшие пару дней будет известно.
Для закрепления места необходима будет предоплата: мне нужно понимать, сколько мячей с собой везти.

14915234_10211524741454554_6845153833521630532_n

14925573_10211524744294625_5590588339042337216_n

Ноябрьская группа «YamunaBodyRolling: домашняя практика»

2798135_orig

Друзья, хочу пригласить вас на занятия по Yamuna Body Rolling в ноябре.

Мне хочется, чтобы мои занятия были не только терапевтическими, но развивающими. Мне очень ценно, когда люди, которые учатся у меня, начинают практиковать дома и самостоятельно – в течение прошедшего года я убедилась, что результатов у этих людей получается больше всего. Думаю, такой подход созвучен и идеям самой Ямуны – я когда-то слышала от нее о том, что было бы здорово, чтобы мячи были в каждом доме, как лекарство в аптечке, и чтобы человек мог сам себе помогать хорошо себя чувствовать.

Я предлагаю в этом месяце вновь обратиться к базовой практике бодироллинга, выстроив за месяц базовый комплекс упражнений так, чтобы стало возможным практиковать его дома.

Помимо еженедельной «живой» работы в классе я хочу предложить Вам ежедневно посвящать небольшое время домашней практике и участвовать в закрытой онлайн-группе, где можно будет оперативно задавать вопросы и получать на них ответы. Маленькие упражнения «на подумать» тоже будут. Если у Вас нет мячей дома, то есть много смысла в том, чтобы приобрести какой-нибудь один. На занятиях я мячи предоставляю.

К концу курса мы будем знать ответы на вопросы навроде:

  • Сколько времени в день заниматься?
  • Какие мячи для чего нужны?
  • С какой скоростью делать упражнения?
  • С какого места лучше начинать?
  • Какие упражнения в бодироллинге – базовые и зачем они?
  • Что делать и для чего?
  • Почему надо делать упражнения медленно?
  • Если я могу сделать только что-то одно, то что это будет?
  • Могу ли я что-то хорошее сделать для себя, когда я в офисе или в путешествии (модификации упражнений)?
  • и, я думаю, многие другие.

Чего ждать не надо:

  • Погружения в глубины и нюансы, детальной работы на черных мячах (за 4 занятия просто не успеем),
  • Футфитнеса и практики дыхания (для этого есть отдельные занятия),
  • Того, что после серии классов вы станете преподавателем. Но вы, наверное, и сами сразу поняли: этот курс сфокусирован на том, чтобы освоить базовые упражнения самому. Чтобы работать с другими, учиться надо сильно больше.

Для кого эта группа: эта группа подходит как для тех, кто никогда не пробовал кататься на мячиках, так и для опытных бодироллеров (кстати, сейчас в нее записались и те, и другие, так что скучно не будет): «новенькие» освоят новые упражнения, а «старенькие» углубят чувствование и понимание базовых упражнений.  Практика показывает, что с каждым следующим годом в знакомом открывается больше и больше нового.
Особенности: для меня это экспериментальная группа (поэтому она и сильно недорогая).  Таких групп я прежде не вела, поэтому возможны гибкие обновления программы в зависимости от проясняющихся по ходу процесса задач и запросов, какие-то шероховатости. Дальше оно будет лучше с каждым разом (если мне не надоест это вести), но и дороже, конечно.

Оргмоменты:

Занятия состоятся 10, 17, 24 ноября и 1 декабря, с 11:15 до 13:15 дня, в антикафе «Белый лист».

Стоимость по предоплате за все 4 занятия – 6000, в день занятия и «поштучно» – 1800. Я люблю, когда в группе не больше 5-6 человек.

Оплата за антикафе «Белый лист» – отдельно, по тарифам антикафе (минимум – 2 руб./мин, т.е. 120 руб./час). Чай, вода, печеньки  – в свободном доступе.

Для тех, кому этого мало,

с 10:05 до 11:05 буду проводить микроклассы по другим практикам:

10 ноября – занятия по стопам «FootFitness»,

17 ноября – занятия по дыханию Yamuna Breathing,

24 ноября – занятия по стопам Foot Fitness,

1 декабря – занятия по дыханию Yamuna Breathing.

Стоимость этих классов – 1000 рублей, по предоплате за все классы – 3500.

Оплата за время – по тарифам антикафе:
http://www.belylist.ru/

Лето проходит

Напишу этот пост, живущий в моей голове уже полтора месяца. Прошедшее лето было таким красивым, как история с завязкой, кульминацией и развязкой. Хочется  собрать его в один узор, чтобы возвращаться и пересматривать иногда. И у меня есть про него текст с августовского Dancing&Writing, который давно хочется опубликовать.

***
Лето проходит сквозь меня
воздухом, теплым
и иногда
немного прохладным
по вечерам,
волнами рек,
волнами морей,
водами северных фиордов,
водами горных ручьёв.
На 90% 
лето 
состоит из воды.
Лето протекает сквозь меня.

В остальном — лето проходит сквозь меня
пылинками в столбе света
посреди комнаты,
где танцуют люди,
дымкой над лесом,
рассветом над горным хребтом,
привкусом соли,
запахом пота
и можжевельника,
звуками колоколов,
втекающими в раскрытые окна.

Лето пролетает сквозь меня
самолетами, самолетами, самолетами,
стремительной лентой инстаграмма
(одни и те же фотки),
калейдоскопными узорами историй,
памятью телом – тел,
падающими звёздами встреч,
палящими солнцами слов
о том,
что я
бесконечно
любима.

Лето проходит сквозь меня
тремя
седыми волосками
в копне

Лето проходит

____________________________________________________

Короткой строкой: в это лето влезло много. Из основных выводов: котик понял, что, во-первых, он может делать очень большие штуки, и лучше бы не делать их одному, а также окончательно разрешил себе считать, что он – не трепло, а поэт и сторителлер, и хватит уже заметать эту идентичность застенчивой ножкой под ковер.

Картинки в основном из моего инстаграмма, но некоторые – нет, и за них спасибо Оле Зотовой, Андрею Себранту, Лене Чудновской и Ане Лесун, за некоторые воспоминания – в общем-то, им же, и ещё – Саше Гиршону, родительской семье, дорогой Хосефине и еще сотне человек:)

_____________________________________________________

Ну и чтоб вы знали, из какого сора (а я чтоб перебирала и радовалась).




Фрэнсис Брайерс об ответственности

Я хочу сохранить этот великолепный текст здесь, чтобы иметь возможность возвращаться к нему чаще, чем он погрузится в пучину ленты фейсбука. Мне кажется, достаточно сделать из этого текста пару выводов: 1) ответственность – это не вина, а совершенно другое понятие, 2) ответственность не столько ограничивает, сколько помогает сделать жизнь полнее. Что же это за понятие и как ответственность усиливает собственную жизнь человека, а не только его окружающих – вот для этого уже надо прочитать статью. К тому же она прекрасна.
Спасибо Фрэнсису Брайерсу за текст и Александре Вильвовской за перевод. Должна сказать, что до сих пор вспоминаю короткую встречу с Фрэнсисом, как наполненную теплом и силой.
А дальше — сам текст.

 

Одно из качеств, которое, я уверен, наиболее ясно определяет кого-то как Воина, — это ответственность. Неважно, держит ли он в руках меч, настоящая ответственность является сутью его картины мира. Эта мысль может звучать странно, возможно, вы скорее выделите храбрость или честь. Но для меня именно ответственность стоит на первом месте. Мне нетрудно понять, почему именно «ответственность» звучит странно. Особенно в мире, где само слово ответственность чаще всего используется не по назначению. Чаще всего, когда люди произносят «ответственность», они подразумевают «вина». Как часто вы слышали выражение Кто за это отвечает? и понимали, что на самом деле вопрос звучит Кого я могу в этом обвинить? Однако, истинное значение этого слова вовсе не вина. Мы можем обнаружить его точное значение, если всмотримся в его суть: ответ-ственность (response-ability). Оно относится к способности (ability), свойству отвечать в больше степени сознательно, а не рефлекторно, на то, что подбрасывает нам жизнь.

Такое различение, которое, в том числе, помогло мне самому достичь большей ясности в своей жизни, было предложено Фредом Кофманом (Fred Kofman) в книге «Conscious Business». Когда я говорю, что ответственность — абсолютна и безусловна, то это может выглядеть, будто я пытаюсь сказать, что в вашей жизни нет других факторов, только ваши собственные действия, или что если вы сталкиваетесь с ужасными обстоятельствами, то надо винить самого себя… И снова это слово!

Вина. Слово «ответственность» так крепко ассоциируется с виной, что почти невозможно их разделить. Различение, которое делает Кофман, состоит в том, что мы не ответственны за все, мы ответственны (отвечаем) перед лицом обстоятельств нашей жизни. Нельзя быть ответственным за погоду, но я отвечаю своим выбором перед лицом погодных условий (отвечаю выбором на погоду). В большем и, возможно, менее абстрактном масштабе, я не отвечаю за голод в мире. Не я являюсь его причиной. Тем не менее, коль скоро я знаю о его существовании, я могу ответить на этот факт: я могу кормить людей, собирать деньги на еду, жертвовать деньги, ничего не делать или активно вкладываться в решение этой проблемы, например, борясь за снижение стоимости еды. Коль скоро я знаю об этой проблеме, я отвечаю за свой выбор — я ответственный (способен ответить, response-able). Если я отказываюсь быть ответственным (be response-able), отказываюсь отвечать, тогда я могу описать себя как беспомощную жертву обстоятельств: У меня не было выбора…

У нас всегда есть выбор. Бывают ситуации, когда любой выбор выглядит одинаково плохим или одинаково убедительным, но выбор у нас есть. Ответственность — в большей степени о том, что у нас есть этот выбор и мы не отказываемся от него, даже когда он трудный или болезненный. Иногда мы говорим людям, что у нас нет выбора, из желания защитить их чувства, но даже в этом случае мы вовлекаемся в лишающий нас силы обман, и в глубине души мы знаем это.

Я могу сказать: Прости, мне жаль (sorry), я не могу прийти к тебе на день рождения, но на самом деле это не вполне правда. Я действительно могу сожалеть об этом, особенно в исходном значении слова sorry — I feel sorrow (я чувствую печаль). Но это вовсе не означает, что я не могу прийти. Правда в том, что я выбираю какой-то другой приоритет. Было бы честнее сказать: Мне бы хотелось прийти, но есть кое-что, что для меня в этот вечер важнее. Это, возможно, более трудное сообщение, но и более честное. Из этого примера видно, насколько мало в нашей обычной жизни настоящей ответственности.

Это может выглядеть неважным, подумаешь, просто слова, но, как я уже сказал, мы же всегда знаем истинное положение вещей, так что мы, по сути, постоянно находимся в состоянии лжи друг другу. Мы приучили себя к этому обману, и с течением времени сами начинаем в него верить. Через эти маленькие неправды я убеждаю себя, что у меня и на самом деле нет выбора. Я рассказываю себе историю, что я «не могу» пойти на день рождения. Таким образом я строю внутренний диалог, через это я воспринимаю реальность и считаю ее ограничивающей и, что еще важнее, не поддающейся моему контролю. Конечно, существуют в моей жизни факторы, которые я не контролирую, но, когда говорю «я не могу» вместо того, чтобы сказать «я не хочу», я еще большее количество всего выношу за свою зону контроля. Я сам строю себе клетку и запираюсь на замок изнутри. Худшая из тюрем — та, что мы строим для себя сами.

Виктор Франкл, психиатр, автор книг и создатель логотерапии, сформулировал свои основные идеи под воздействием опыта выживания в нацистском концлагере. Он говорит о том, что, даже несмотря на то, что в концлагере у человека отнимают внешнюю свободу, остается внутренняя свобода, которую охранники не могут отнять. Таков был его ответ на ситуацию. Неважно, что делали охранники, они не могли контролировать его внутренние выборы и ответы как человеческого существа. Такая глубина внутренней свободы —редкий случай, но мы все можем получить к ней доступ. Я бы сказал, что мы разрушаем эту внутреннюю свободу каждый раз, когда произносим Я не могу, когда на самом деле имеем в виду Я выбираю что-то другое. И так же, как мы разрушаем отношения с самими собой в те моменты, когда отказываемся от нашей способности выбирать, мы рушим отношения с окружающими, потому что, даже если мы не ставим под сомнение множество мелких удобных обманов, мы знаем, что они существуют.

Если вы под этим углом зрения посмотрите на ответственность, то вы, возможно, увидите, что она требует очень высокого уровня осознанности. Это трудно! Заметить момент, когда ты отвергаешь свою способность выбирать, услышать, когда говоришь другу или партнеру маленькую удобную неправду, увидеть и признать существование у себя другого выбора, чем тот, который понравится кому-то, или даже застать себя действующим из старого паттерна, а не исходя из текущих отношений с окружающим миром — все это требует много осознанности и силы намерения.

Прекрасная иллюстрация этому – старинная история великого мастера японского меча мастера Ямаока Тэссю (Yamaoka Tesshu):

У Тессю было несколько учеников, постигавших его мастерство владения мечом. Однажды лучший ученик шел через центр города и, когда он прошел мимо лошади, она вздрогнула и лягнула его. Ученик Тессю был настолько быстр и ловок, что смог отразить удар лошади. Все вокруг могли убедиться, что любой менее опытный человек в этой ситуации пострадал бы или даже умер. Конечно, история о юноше, столь виртуозно владеющим мечом, быстро распространилась по городу. Но к всеобщему удивлению два дня спустя этот юноша был изгнан из школы Тессю. Тогда один из жителей города спросил Тессю, почему же тот изгнал такого многообещающего юношу из своей школы, тот ответил, что из-за инцидента с лошадью: «Ученик оказался не способным усвоить те знания, которым я учу». Это прозвучало очень странно, но сколько бы спрашивающий ни настаивал, пытаясь узнать, что имел в виду мастер, тот не вымолвил больше ни слова.

И тогда у жителей города созрел план: они решили выяснить, что сделал бы на месте ученика сам Тессю. Вряд ли бы он смог бы справиться в этой ситуации лучше, чем его ученик. Что еще лучше может сделать человек в такой ситуации? Но если Тессю обладает какой-то магией, то они все должны это увидеть!

Тессю каждый день ходил из дома в свою школу по одной дороге, так что для местных не составило большого труда найти лошадь с дурным характером и привязать ее возле магазина, мимо которого проходил Тессю. Сделав это, они пошли по своим делам, исподтишка поглядывая, не идет ли Тессю. И вот наконец в свое обычное время появился мастер. Когда он приблизился к лошади, каждый, затаив дыхание, смотрел на него… но прямо перед тем как подойти к тому месту, где была привязана лошадь, Тессю пересек улицу и продолжил свой путь по другой стороне!

Я бы сказал, что Тессю выгнал своего ученика за недостаток ответственности. Его рефлекторная реакция продемонстрировала впечатляющий навык, но ему не хватило осознанности, чтобы быть способным эффективно ответить окружающему миру. Что если бы он поранил лошадь, или она испугалась бы еще больше и поранила кого-нибудь еще? При этом Тессю был мастером, и важно помнить, что мы все человеческие существа: даже когда мы стремимся к самым высоким стандартам, то все же иногда поскальзываемся. И я подозреваю, что даже у Тессю были моменты, когда он спотыкался!
Dan Ariely. Выступление на TED «Our Buggy Moral Code»

Еще один негативный результат того, что мы избегаем полной ответственности за свои выборы, состоит в том, что мы можем психологически дистанцироваться от них. Мы в глубине души знаем, что это может быть нечестный выбор или даже не очень моральный, но мы можем дистанцироваться от его последствий. Экономист и исследователь Дэн Ариели (Dan Areily) демонстрирует, как это проявляется в мелочах. Одно из его исследований посвящено вопросу честности и нечестности и тому, как мы применяем свои моральные принципы. Например, в одном из экспериментов участникам давали задания, а затем просили их самостоятельно сообщить свои результаты. Чем выше было количество очков, тем больше им платили за участие в эксперименте. Участниками исследования были студенты, и обнаружилось, что средние результаты по отчетам были выше, чем среднее реальное количество очков (то есть очевидно, что люди завышали свои результаты, то есть врали!). Но, когда тех же студентов попросили поклясться кодексом чести университета, что они будут честными в своих отчетах, результаты в отчетах стали более точными — даже если у университета на самом деле не было Кодекса чести.

Это говорит мне о том, что если люди связаны с ощущением своих ценностей, то они действуют более целостно и честно (integrity). Без напоминания о кодексе чести они могут придумать что угодно. Они могут сказать себе: Ну, это правильно, или Это всего лишь чуть-чуть… Но как только они обнаруживают, что, если они «растягивают правду», то рушится собственное ощущение целостности и честности (integrity), люди становятся честнее, как с самим собой, так и с остальными. В более широком смысле, это также часть диалога о пути Воина в современной армии, где гораздо менее ясно, что сейчас значит быть настоящим воином. Когда ты лицом к лицу с противником и сражаешься за свою жизнь, вопрос о смелости не стоит, но, когда ты можешь убивать кого-то, находясь за пару километров, или нажать кнопку и оборвать сотни или даже тысячи жизней, смелость становится абстракцией. Насколько ты действительно обязан жить с последствиями своих действий? И, следовательно, насколько тщательно ты должен делать выбор до совершения действия?

Я думаю, это один из самых серьезных вызовов нашего времени — оставаться лицом к лицу с последствиями наших выборов, ибо это как раз то, что поможет нам делать хорошие выборы и нести ответственность за сделанные выборы. Мы живем во все более тесном мире, где коммуникации доступны на все большем расстоянии, а решения, принимаемые в одной в стране, могут влиять на весь мир. Я думаю, мир бизнеса тоже должен обратить внимание на уроки, которые преподносит путь Воина: кому-то в офисе слишком легко подписать контракт, который создаст или сократит сотни рабочих мест, сохранит или уничтожит целые регионы, создаст или разрушит экономики, или, проще говоря, создаст или разрушит жизнь. Я думаю, что, если бы все начальники и политики поставили себя в ситуацию столкновения лицом к лицу с последствиями своих решений, мы бы получили людей, лучше принимающих решения, и в конечном итоге, лучшие результаты для каждого.

Анонимная цитата, лучшая, которую я знаю. Часть большего вопроса: «Если не сейчас, то когда? Если не ты, то кто?»

Как я говорил вначале, хотя мы не можем быть окончательно ответственными за все, что происходит в нашей жизни, мы ответственны перед лицом всего, что происходит.

Нам стоит спросить себя:

Если не я, то кто?
Очень легко чувствовать беспомощность перед лицом жизненных вызовов. Очень трудно постоянно поворачиваться к себе и бросать вызов голосу, который твердит: Я ничего не могу/не мог сделать… Но если мы на каждом шагу не бросаем вызов этому голосу, если мы не сражаемся с собственной апатией и чувством поражения, то шаг за шагом мы умираем. Возможно, не физически — хотя глубокое отчаяние может быть прямо связано с болезнью, даже смертельной болезнью — но в нашем сердце мы сковываем себя, чтобы не встречаться с глубинным знанием того, что мы отказались от жизни и отреклись от собственной власти изменить что-либо. Это трудный путь, вот почему я вижу в нем способ стать Воином, но, если я хочу принять жизнь во всей полноте, если я хочу смотреть на себя в зеркало и чувствовать гордость за человека, которого я там вижу, этот вызов необходимо принять.

Виктор Франкл писал, что в концентрационном лагере люди умирали дважды. Была физическая смерть, наступавшая в тот момент, когда их убивали. Но еще до этого можно было умереть духовно, поддавшись безнадежности, или иметь внутреннюю свободу — способность ответить (response-ability) — и избежать духовной смерти. Для меня одна из величайших трагедий современной жизни состоит в том, что, хотя многие из нас (особенно жители «первого мира») имеют огромное количество разных свобод, я вижу очень много людей, которые без боя сдали самую необходимую свободу — свободу управлять своим ответом на жизненные трудности. Думаю, частично это следствие нашей культуры обладания, в которой самооценка и самоуважение так сильно зависят от того, сколько мы имеем (хотя это вопрос, что первично). Когда иметь важнее, чем быть, легко втянуться в стремление к материальной свободе (иметь то, что я хочу), а не сфокусироваться на личной свободе (быть тем, кем я хочу быть). Это трудный путь — полностью признать это. И я не претендую на то, что, говоря все это, я всегда бываю в состоянии полной силы и удерживаю ответственность настолько глубоко, как мне бы хотелось. Все что я могу — это продолжать работать над этим, чтобы стать более осознанным и более ответственным (response-able).

Многие духовные философы во всем мире признают трудность хорошей жизни. Одна из четырех благородных истин Будды обычно переводится как Жизнь есть страдание. Кун-фу в основе тоже содержит очень похожу философию, которая очень мне откликается. Слово «кун-фу» можно перевести разными способами. Некоторые из них имеют очевидный смысл, например, «искусное движение». Но одно — менее очевидно: Время и трудная работа. Этот второй перевод кажется мне самым полезным. Чтобы стать искусным в своем движении, нужны время и усиленная работа, но есть и другой смысл, который сообщает мне данный перевод, и он как раз про то, о чем я говорил, описывая путь ответственности: ответственная жизнь требует времени и трудной работы! Возможно, это не самая радостная мысль, но ее красота состоит в том, что, если я могу принять, что жизнь — трудная работа, что она часто тяжела, что страдание — неизбежный аспект существования, тогда, по иронии, трудная работа — тяжесть и страдание — в некотором смысле исчезает. Эти аспекты не становятся менее реальными, но, если я принимаю трудность, я больше не страдаю по этому поводу. Это самый глубокий уровень ответственности. Это моя борьба с вызовами жизни, которые создают мой дискомфорт. Если я принимаю, что я хозяин своего отклика, то жизнь трудна, тяжела и полна страданий только потому, что я назначил ее таковой. Случается всякое. Жизнь — не гигантский хищник, пытающийся причинить боль. Бог — не большой задира на небесах. Случается всякое. И моя оценка — считаю я происходящее трудным или легким, радостным или тяжелым, несущим удовольствие или страдание — это мой первый отклик. Что-то случается, и я выношу этому оценку, я совершаю действие по этому поводу. Если я могу глубоко принять, что то, что предлагает мне жизнь, будет для меня вызовом, тогда мне не нужно оценивать происходящее одинаковым образом. Я создаю свое страдание, а жизнь просто протягивает мне опыт.

Карлос Кастанеда, описывая путь воина-шамана, говорил следующее:
Только воин может выстоять на пути знания (или на пути ответственности). Воин не жалуется и ни о чем не сожалеет. Его жизнь — бесконечный вызов, а вызовы не могут быть плохими или хорошими. Вызовы — это просто вызовы.
Очевидно, что жизнь протягивает людям разное. Я не могу даже представить, каково было Виктору Франклу пройти через концентрационный лагерь, и я не хотел бы когда-либо испытать этот ужас. Не знаю, смог бы я сохранить эту философию, если бы встретился с таким вызовом. Тем не менее, достоинство Виктора Франкла перед лицом такого ужасного жизненного опыта дает мне надежду, что мы все потенциально способны преодолеть обстоятельства и принять нашу глубинную человеческую свободу: ответственность (response-ability).
Олдос Хаксли сказал:
Опыт — это не то, что происходит с человеком, а то, что делает человек с тем, что с ним происходит.
Я не оцениваю, чем вы встречаете свою жизнь и ее уникальные вызовы, и я хочу призвать вас не оценивать других, так как мы никогда по-настоящему не знаем боль или радость другого, независимо от его явных преимуществ или недостатков. Мы можем только сделать выбор для самих себя. И этот больший выбор — осознать нашу личную ответственность или нет — это то, что я соотношу с выбором Воина.

Мы все слишком часто поляризуем наши выборы. Мы думаем, что все может быть либо белым, либо черным, правильным или неправильным, хорошим или плохим. Это происходит неосознанно в большинстве случаев. Такая же поляризация происходит в динамике власти. Большинство тех, кто сознательно или неосознанно чувствует себя жертвой конкретных людей или просто жизненных обстоятельств, полагают, что выход из такого положения состоит в том, чтобы стать преследователем. Такой язык может близок немногим, поэтому может быть легче опознать такую картину мира через фразу Если ты не хочешь быть добычей, стань хищником.

К сожалению, если ты решаешь стать хищником, то другие должны стать добычей. Это именно так работает и, хочешь ты или нет, но пока ты пытаешься избавиться от страха, ты становишься объектом страха для других людей.

Персидский поэт Руми сказал об этом так:

Люди не смотрят на себя, и поэтому они обвиняют друг друга.

В борьбе за звание царя горы и стремлении стать самым большим хищником, упускается из виду тот факт, что неважно, как высоко ты забрался. Мудрость Будды остается правдой: жизнь есть страдание. И от этого невозможно убежать. Лучшее, что мы можем сделать — это отказаться от битвы полярностей добычи и хищника и принять жизненную борьбу.

Мы можем:

Довести до блеска один уголок мира.
Это название книги цитат, собранных учениками Сюнрю Судзуки в последние годы его жизни. Эта фраза относится к моменту, когда он говорил о том, насколько все совершенно, и… это не значит, что ничего нельзя еще немного улучшить!
Так выразился мастер дзэн Сюнрю Судзуки.

Это выбор Воина: отказаться быть жертвой или преследователем, хищником или добычей. Я уверен, в любой ситуации всегда существует волшебный третий вариант. Жизнь редко бывает черно-белой.

Последний аспект ответственности, который я хотел бы исследовать — как мы можем перестать себя наказывать исходя из ошибочного чувства ответственности.

Мы ведь на самом деле себя обвиняем, а при этом, как я говорил выше, ответственность не имеет ничего общего с виной. Ирония заключается в том, что в этом самообвинении мы на самом деле ограничиваем нашу способность быть по-настоящему ответственным, потому что наша боль затуманивает суждения и препятствует осознанности. Самобичевание — и неточно, и изнурительно, оно останавливает реальную работу ответственности. Игра в виноватого, неважно обращена ли она к себе или к другим, только порождает еще большую боль, но никогда не излечивает. Вот почему различение, которое так точно предложил Фред Кофман, так важно: мы безусловно ответственны перед лицом обстоятельств, но мы не обязательно ответственны за то, что приносит нам жизнь. Если мы хотим быть настоящими воинами, то нам нужно удерживать в голове это различение и жить настолько полно, насколько возможно. Иначе мы будем постоянно занижать свою способность осознанно отвечать окружению. Наша энергия будет связана обвинениями — себя или других. Ответственность требует большой осознанности и немалого мужества. Но это путь к большей силе.


Francis Briers. Бизнес-тренер, коуч, актер. Автор и руководитель международной программы Embodiment Facilitation Course. Инструктор по карате, ведущий практики 5Rhythms, мастер The Samurai Game. Автор книг и курса Warrior Leadership.